Рейтинг@Mail.ru
Уважаемый пользователь! Ваш браузер не поддерживает JavaScript.Чтобы использовать все возможности сайта, выберите другой браузер или включите JavaScript и Cookies в настройках этого браузера
Регистрация Вход
Войти в ДЕМО режиме

Зарубежные воинские некрополи. Владимир ЧИЧЕРЮКИН-МЕЙНГАРДТ.

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                Назад

 

Одним из итогов Гражданской войны в России стал исход за границу сотен тысяч её жителей. По различным оценкам, беженцев было около полутора миллионов человек, среди них — представители всех сословий империи.

Главный поток беженцев шёл с Юга России. Первая волна прокатилась в 1919 г. через германскую оккупационную зону. Следующая пришлась на начало 1920 г. — выезд происходил главным образом через Одессу и Новороссийск. И, наконец, последняя по времени и самая массовая волна — Крымская эвакуация в ноябре 1920 г.

На Дальнем Востоке ситуация была похожей. Первый поток пришёлся на 1920 г. — в связи с завершением Сибирского Ледяного похода и крушением власти Верховного правителя России адмирала А.В.Колчака. Следующий — это 1922 г., когда красными войсками было взято Приморье.

Менее значительные потоки беженцев покинули Россию в конце 1919 г. с войсками генерала Н.Н.Юденича через эстонскую границу и в начале 1920  г. с армией генерала Е.К.Миллера после падения Архангельска.

Берлин. Тегель. Могила генерала Ф.Ф.Палицына София. Центральное городское кладбище. Могила Ю.П.Захарчука София. Центральное городское кладбище. Могила о.Георгия Щавельского
Берлин. Тегель.
Могила генерала Ф.Ф.Палицына
София.
Центральное
городское кладбище.
Могила Ю.П.Захарчука
София.
Центральное
городское кладбище.
Могила о.Георгия Щавельского

В ноябре 1920 г. русская эскадра под командованием генерала П.Н.Врангеля пришла в Константинополь. По договорённости с союзным командованием на берег сошли гражданские лица. Вместе с ними ряды армии покинули и те военные, кто решил записаться в гражданские беженцы. Но большинство чинов врангелевской армии предпочли остаться на военной службе.

По соглашению с командованием войск Антанты — бывшей союзницы России по Первой мировой войне 1914—1918 гг. — русские армейские части, сведённые в корпус под командованием генерала А.П.Кутепова, были размещены на полуострове Галлиполи. Казачьи части под командованием генерала Ф.Ф.Абрамова — на острове Лемнос. Русские военные корабля под командованием адмирала М.А.Кедрова, совершив переход по Средиземному морю, встали на якорь в тунисском порту Бизерте.

В 1921 г., по соглашению с болгарским и сербским правительствами армейские части были перевезены в Болгарию, а казачьи и кавалерийские — в Сербию. Оттуда началось их «распыление» по европейским странам в последующие годы.

На Дальнем Востоке основная масса русских беженцев и военных поселились в Манчжурии, в полосе Китайско-Восточной железной дороги. Главными центрами Белой эмиграции на Дальнем Востоке вплоть до 1940-х гг. оставались города Харбин, Мукден, Тянцьзин и Шанхай.

Оказавшиеся в изгнании русские военные считали Белые армии, в которых они служили в годы Гражданской войны, последними носителями легитимного, т.е. законного российского государственного начала, а саму войну рассматривали как борьбу в его защиту против разрушителей, т.е. красных.

Большинство участников Гражданской войны с белой стороны были участниками Первой мировой войны 1914—1918 гг. Поэтому большевики, выступавшие с пораженческими призывами, рассматривались ими как враги Отечества. Тем более, что летом 1917 г. в российских газетах были опубликованы материалы, говорившие о связях большевистских вождей с германским генеральным штабом.

Как уже говорилось, после эвакуации Русской армии П.Н.Врангеля из Крыма в Турцию осенью 1920 г., её части были размещены в лагерях в Галлиполи и на острове Лемнос. Зимой 1920—1921 гг. рядом с ними появились русские кладбища, на которых хоронили всех — и военных, и гражданских. Но некоторые упокоились на христианских кладбищах Константинополя. В частности на греческом кладбище похоронили генерал-лейтенанта И.П.Романовского — начальника штаба Верховного главнокомандующего вооружёнными силами Юга России генерала А.И.Деникина (Романовский был застрелен весной 1920  г. неким поручиком М.А.Харузиным в здании Российского императорского посольства на улице Пера — ныне улица Истикляль).

Вплоть до 1944 г. Болгарское царство оставалось одним из главных центров непримиримой русской воинской эмиграции, а София — одним из центров Русского Зарубежья в Европе. Помимо чинов врангелевской армии, в Болгарии осело несколько десятков русских стариков — ветеранов, участвовавших ещё в Русско-турецкой войне за освобождение Болгарии в 1877—1878 гг. Причём, несмотря на преклонный возраст, большинство из них приняло участие в Гражданской войне, а оказавшись в изгнании, состояло в русских эмигрантских воинских организациях. Уже в 1920-х гг. болгарское правительство царя Бориса III наградило их болгарскими воинскими орденами и назначило ветеранские пенсии. Некоторые из них доживали свой век в русском Инвалидном доме в пригороде Софии, другие — в инвалидном доме на Шипке, именно там, где они когда-то сражались против турок. Для погребения русских ветеранов на Центральном городском кладбище Софии был выделен специальный участок (или парцелл) № 91.

На соседних участках № 93 и 94 похоронено несколько десятков, а может быть и сотен русских изгнанников, по большей части участвовавших в Гражданской войне на Юге России. Во многих случаях воинский чин на надгробии не указан. Возможно, это объясняется нежеланием вспоминать ужасы братоубийственной войны, а может, и недостатком средств.

Похороненные на этом кладбище русские военные либо служили в 1-м армейском корпусе генерала А.П.Кутепова, либо были казаками корпуса генерала Ф.Ф.Абрамова. Из донских казаков здесь лежат: генерал-майор М.А.Александров, офицер А.Н.Плетнёв, донские артиллеристы полковники Я.Я.Голубинцев и М.Ф.Грузинов. На этих участках встречаются также одиночные захоронения белых офицеров, которые воевали в составе элитных полков Добровольческой армии Юга России (правда, на надгробиях их принадлежность к Белому движению не указана). Это корниловцы — полковник А.А.Будилович и ротмистр И.А.Жускаев, марковцы — поручик А.И.Дубина и полковник Д.А.Слоновский, дроздовец — капитан М.Г.Амброжевич.

Российская императорская гвардия представлена здесь едва ли не единственным именем генерал-майора графа Н.Н.Игнатьева, чей отец подписал от имени России Сан-Стефанский мирный договор, по которому Болгария получила независимость от Османской империи. До революции граф Н.Н.Игнатьев командовал лейб-гвардии Преображенским полком.

На Центральном кладбище Софии похоронен и о.Георгий Щавельский, бывший главный протопресвитер Российской императорской армии и флота. Современники отмечали его дар проповедника и полемиста. В эмиграции о. Георгий преподавал Закон Божий в русской гимназии в Софии и оставил по себе добрую память,

О трагических событиях сентября 1944 г. напоминает могила белого офицера Ю.П.Захарчука. Оказавшись после «Галлиполийского сидения» в Болгарии, он обратил на себя внимание городских властей Софии своими грамотными действиями по спасению людей из здания городского театра во время пожара. Как следствие, ему предложили поступить на службу в пожарную охрану Софии. Ю.П.Захарчук, который занимался этим в России ещё в довоенное время, согласился. Со временем он возглавил пожарную охрану болгарской столицы. За усердную службу царь Борис III наградил его высшими болгарскими гражданскими орденами. Когда в 1944 г. советско-германский фронт стремительно приближался к болгарской границе, Захарчук отказался покинуть Софию, хотя знакомые его уговаривали. Когда за ним пришли, он застрелился. Как известно, по христианской традиции хоронить на кладбище самоубийц нельзя. Однако в данном случае было очевидно, что уход из жизни бывшего русского белого офицера не был добровольным, и поэтому прах Ю.П.Захарчука был предан земле в пределах кладбищенской ограды.

Прага. Ольшаны. Церковь Успения Пресвятой Богородицы Прага. Ольшаны. Могила мичмана Арнаутова Предместье Парижа. Кладбище Сен-Женевьев-де-Буа. Могила Г.А.Мейнгарда и С.А.Мейнгард
Прага. Ольшаны.
Церковь Успения
Пресвятой Богородицы
Прага.
Ольшаны. Могила
мичмана Арнаутова
Предместье Парижа.
Кладбище Сен-Женевьев-де-Буа.
Могила Г.А.Мейнгарда
и С.А.Мейнгард

Только в 1990-х гг., спустя несколько лет после перехода власти от коммунистов к новому правительству, на русских участках кладбищ начались реставрационные работы. Был приведён в порядок парцел № 91. В частности, отреставрированы могилы или заменены кресты на захоронениях генералов П.Д.Черноглазова и В.К. фон Манштейна. Кроме того, воздвигнута символическая часовня, под сенью которой установлен поклонный крест с надписью славянской вязью: «В память русских воинов за Веру, Царя и Отечество и за свободу народов словенских живот свой положивших». Всё это стало возможным благодаря усилиям и трудам общественной организации «Союз русских белогвардейцев и их потомков в Болгарии», которую возглавляет Л.Е.Ходкевич, и московской организации «Обелиск-центр» при Министерстве культуры РФ.

В 1920-х гг. стараниями болгарского отделения Зарубежного союза русских военных инвалидов в пригороде столицы был открыт русский инвалидный дом. Со временем этот район — Княжево-Софийско — оказался в городской черте. По-видимому, среди его первых обитателей могли быть ветераны Русско-турецкой войны 1877—1878 гг. В инвалидный дом поступали русские военные, получившие тяжёлые увечья на полях сражений Первой мировой (Второй Отечественной) войны 1914—1918 гг. и на Гражданской. Позднее сюда могли помещать тех, кто стал инвалидом в мирное время, например, работая на шахтах Перника. После Второй мировой войны там жили одинокие русские эмигранты, которые не могли себя содержать. Со временем на кладбище Княжево-Софийско сложился русский участок, который местные жители не без основания называют «врангелевским кладбищем» или «кладбищем врангелевцев». Так же, как и на участках Центрального софийского кладбища, здесь на некоторых могилах указан воинский чин усопшего русского изгнанника. Ориентиром для посетителя может служить поклонный крест с надписью славянской вязью: «Со святыми упокой Христе души раб Твоих всех здесь погребенных».

На этом участке похоронено несколько десятков русских изгнанников, главным образом военных. По крайней мере, в начале XXI в. здесь можно было насчитать свыше трёх десятков русских могил. Среди погребённых — генерал И.И.Горбов, полковники М.Ф.Артоболевский и М.В.Русаков, казачий офицер M.Р.Шепетько (судя по фамилии, он был кубанцем) и др. Сохранилась и могила георгиевского кавалера полковника Д.А.Абрамовича (1876—1944) — многолетнего председателя и основателя отделения Зарубежного союза русских военных инвалидов. В довоенной Болгарии эта русская организация имела большой авторитет у русской эмигрантской колонии, располагала инвалидными домами в Софии-Княжево, на Шипке, в Варне и других городах. После вступления в Болгарию советских войск и установления коммунистической системы правления, все русские эмигрантские организация были официально запрещены, а их собственность конфискована. Полковник Абрамович скончался за несколько месяцев до этих событий и, возможно, смерть спасла его от репрессий.

По словам местных жителей, на кладбище Княжево-Софийско похоронено также несколько советских солдат, погибших в окрестностях Софии в сентябре 1944 г.

Для многих чинов врангелевской Русской армии пребывание в Сербии и Болгарии стало лишь первым этапом их жизни на чужбине после Галлиполи и Лемноса. В первой половине 1920-х гг. чины РОВСа и галлиполийцы в большинстве случаев организованно, со старшим офицером во главе, переезжали c Балкан в Чехословакию, Францию, Бельгию, Люксембург. Реже эмигрировали в Италию, Германию, Финляндию, США. Кроме того, в начале 1920-х гг. в Европу эмигрировали некоторые представители Белых армий с Дальнего Востока. В Западную Европу перемещались также чины армии генерала Н.Н.Юденича, отступившей в конце 1919 г. на территорию Эстонии. Отношение эстонцев к русским изгнанникам было весьма негостеприимным, а в ряде случаев даже жестоким.

В Чехословакию стремились уехать те, кто рассчитывал закончить среднее или получить высшее образование. Это можно было сделать в рамках «Русской акции» чешского правительства во главе с премьер-министром К.П.Крамаржем, известным своими пророссийскими симпатиями. В ряде случаев сюда приезжали русские генералы и штаб-офицеры — как с Балкан, так и с Дальнего Востока, которых принимали на службу в чехословацкую армию. Даже спустя много лет чехи признают ту большую роль, которую сыграли русские военные в создании их вооружённых сил.

С 1920-х гг. стал складываться русский некрополь в чешской столице на Ольшанском кладбище. Он стал формироваться вокруг православной церкви Успения Пресвятой Богородицы, в крипте которой были перезахоронены останки русских и сербских воинов, погибших в австрийском плену в годы Первой мировой войны 1914—1918 гг. До наших дней на местном кладбище в чешском городе Юзефове сохранился памятник на месте захоронения русских воинов, погибших в ту войну в плену. Памятник был открыт в 1930-е гг.

Возвращаясь к крипте Ольшанского храма, надо сказать, что со временем здесь захоронили останки и тех людей, которые пользовались большим уважением у русской эмигрантской колонии не только Праги, но всей Чехословакии. Среди военных здесь следует назвать в первую очередь генерала В.Н.Шокорова (1868—1940), командовавшего чешскими легиями в России; генерала Н.Н.Шиллинга (1870—1946), чьи войска летом 1919 г. освободили Одессу от советской власти, и генерала Т.А.Семерникова (1875—1949). Здесь же похоронен сам К.П.Крамарж и его русская супруга Н.Н.Крамаржева (урождённая Хлудова, в первом браке Абрикосова).

Приковывает внимание ещё одна фамилия на плите, прикрывающей нишу с урной, хранящей прах бывшего военного инженера Н.Н.Ипатьева, в чьём доме в Екатеринбурге большевиками была расстреляна семья царя Николая II.

На участках, прилегающих к Успенской церкви, можно увидеть могилы участников фактически всех белых фронтов Гражданской войны в России 1917—1922 гг. Разумеется, чаще всего встречаются имена тех офицеров, казаков, добровольцев, моряков, кто служил на Юге России. Это уже упоминавшийся генерал Н.Н.Шиллинг, генерал-лейтенант В.Ф.Кирей, генерал-лейтенант М.Г.Михеев, генерал-майор по Адмиралтейству (флотский чин, соответствующий адмиральскому) Г.П.Пальчиков, донские казаки братья В.В. и Н.В.Пухляковы — оба полковники, полковник И.К.Марков, ротмистр Н.Н.Будаков и др.

Восточный фронт Гражданской войны представлен именами профессоров-генштабистов — генерал-майора М.А.Иностранцева и генерал-майора П.Ф.Рябикова. Последний читал чешским офицерам-генштабистам лекции по военной разведке и контрразведке. Знаком Сибирского Ледяного похода отмечено надгробие штабс-капитана Л.Тигермана (автору не удалось установить, кем был по национальности этот офицер, чехом или русским), братья Червинка — сыновья чеха Я.Червинки, генерал-майора русской службы, участвовавшего в Русско-турецкой войне 1877—1878 гг.

На Ольшанах похоронены также воины, сражавшиеся на весьма отдалённом и малоизученном фронте Гражданской войны — Туркестанском. Это генерал-майор Л.Н.Черкес и уральский казак, полковник А.Н.Мизинов, в 1920—1930-х гг. служивший в чехословацкой армии.

Белый фронт Русского Севера... Здесь лежат воевавшие там полковник Отдельного корпуса пограничной стражи С.А.Серно-Соловьевич и морской офицер, подпоручик по Адмиралтейству А.П.Калякин.

Кроме того, по крайней мере до конца 1990-х гг. на Ольшанах сохранялась могила «северо-западника», унтер-офицера А.А.Енша.

Едва ли не каждый из похороненных здесь пережил в годы Русской смуты такое, чего хватило бы на несколько жизней. В этом смысле уникальной и в то же время очень типичной была судьба мичмана Е.М.Арнаутова (1898—1939). На могиле о его флотской службе напоминают Андреевский флаг и якорь. Окончив в 1917 г. гимназию в Мариуполе, он в том же году был зачислен на Отдельные гардемаринские классы в Петрограде. Менее чем за месяц до Октябрьской революции гардемарины были отправлены из Петрограда во Владивосток для учёбы на вспомогательном крейсере «Орёл», на котором курсанты должны были совершить заграничное плавание. В дальнейшем гардемарин Арнаутов продолжал учёбу в Морском училище во Владивостоке и участвовал в боевых действиях против красных партизан. В начале 1920 г. после падения власти адмирала А.В.Колчака, Арнаутов вместе с другими гардемаринами эвакуировался из Владивостока. Совершив переход через Тихий и Индийский океаны, в октябре 1920 г. он прибыл в Крым, откуда и отправился в эмиграцию. В начале 1920-х гг. Арнаутов, произведённый в чин мичмана, служил в Бизерте. В 1924—1925 гг. он переехал из Северной Африки в Чехословакию. Жил в Праге и закончил жизнь банковским чиновником.

Уже после «бархатной революции» 1989 г. на Ольшанах был заново установлен высокий православный крест на братской могиле солдат и офицеров РОА, погибших в Праге в мае 1945 г. Одни из похороненных в ней власовцев погибли в уличных боях против германского гарнизона Праги. Другие были расстреляны советскими военнослужащими здесь же, на Ольшанах.

Впервые этот крест появился на их могиле в 1960-х гг., в эпоху романтической «пражской весны». После ввода на территорию ЧССР войск государств Варшавского договора во главе с СССР, крест на могиле власовцев исчез. Однако в 1995 г. был установлен новый. Его украшает терновый венец из колючей проволоки и надпись: «РОА. Мы погибли за нашу и вашу свободу». Надпись продублирована по-чешски. Позднее в нескольких метрах от креста установили ещё один памятник власовцам, украшенный эмблемой — синим Андреевским крестом и аббревиатурой РОА. На этом памятнике указано число похороненных здесь солдат и офицеров РОА — 187 человек. Названы поимённо два генерала РОА — В.И.Боярский, М.М.Буняченко, а также майор германского вермахта К.-Л.Оттендорф.

Франция, кладбище Сен-Женевьев-де-Буа... Здесь похоронен известный московский юрист, тайный советник Г.А.Мейнгардт (Мейнгардъ). В 1918 г. вместе со своей семьёй и сестрой он уехал из Москвы на Юг России. До отъезда работал в Москве по линии Политического Красного Креста, который по мере сил оказывал помощь политическим узникам советского режима. Полное опасностей и невзгод путешествие из Москвы в Екатеринодар (ныне Краснодар) заняло месяц. Их путь пролегал через германскую оккупационную зону, включал Киев, затем часть Белоруссии, побережье Азовского моря, и наконец, Екатеринодар. Там по поручению генерала А.И.Деникина Г.А.Мейнгардт возглавил Особую следственную комиссию по расследованию злодеяний большевиков. По данным Комиссии, собранным главным образом в 1919 г. в городах Юга России, в годы Гражданской войны красные убили и замучили десятки тысяч человек. Советская сторона эту цифру никогда не подтверждала, но и не опровергала. Материалы, собранные Особой следственной комиссией, были вывезены из Новороссийска в Константинополь, а оттуда в начале 1920-х гг. в Париж. Материалы Комиссии Г.А.Мейнгардта использовались защитой на судебном процессе М.Конради и А.Полунина.

...В 1923 г. в Швейцарии бывший белый офицер М.Конради застрелил советского дипломата В.Воровского. Швейцарский суд оправдал Конради и его единомышленника Полунина во многом благодаря представленным защитой материалам о красном терроре, собранным в годы Гражданской войны Комиссией по расследованию злодеяний большевиков. Убийство советского дипломата было признано судом в Лозанне не террористическим актом, но актом справедливого возмездия.

О том, что до 1945 г. Берлин был одним из главных центров Русского Зарубежья, напоминает сегодня русское православное кладбище Тегель в западном секторе германской столицы.

Первая волна беженцев России докатилась до Берлина в начале 1919 г. Это были те, кто так или иначе связали свою судьбу с прогерманским режимом гетмана П.П.Скоропадского и его марионеточной Украинской державой.

После окончания Гражданской войны в России в Германии обосновались чины Белых армий, в первую очередь бермондтовцы, т.е. служившие в Западной русской армии генерал-майора князя Р.П.Бермондта-Авалова, воевавшей в Прибалтике. Генерал Бермондт придерживался прогерманской ориентации.

Второй большой группой военных стали ветераны Северо-Западной армии генерала Н.Н.Юденича. Значительно меньше осело в Берлине тех, кто воевал в составе вооружённых сил Юга России, и ещё меньше участников Гражданской войны в её восточных областях.

Немало среди русских военных было тех, кто имел германские или германо-балтийские корни. Среди офицеров, похороненных на кладбище Тегель, можно назвать бывшего командира 15-го гусарского полка полковника Ф.Ф.Эвальда, лётчика военно-морской авиации капитана 2-го ранга Б.М.Миллера, военного моряка и танкиста капитана 2-го ранга барона Г. фон дер Остен-Сакена и некоторых других.

Могила генерала от кавалерии, министра Российской империи В.А.Сухомлинова... Современники во многом были склонны объяснять неудачи Русской армии в начале Первой мировой войны его просчётами. Это привело к острой нехватке оружия и боеприпасов в пору «великого отступления» в 1915 г. О том, как бывший министр доживал свои дни в Берлине, зарабатывая на жизнь изготовлением кукол, о его более чем скромных похоронах на кладбище Тегель повествуется в рассказе «Смерть военного министра Сухомлинова» из книги Р.Б.Гуля «Жизнь на фукса». Р.Б.Гуль — известный писатель Русского Зарубежья — сам прожил немало лет в Берлине, куда попал в начале 1919 г.

Близкий соратник П.А.Столыпина, бывший министр земледелия А.В.Кривошеин... Летом 1920 г. по приглашению генерала П.Н.Врангеля он приехал в Крым, где приступил к осуществлению важнейших реформ, включая аграрную. Именно эти реформы заставили советское руководство любой ценой уничтожить Белый Крым, дабы он не превратился в «Остров Крым» — альтернативу Советской Республике с её продовольственной диктатурой и прочим.

Служивший у адмирала А.В.Колчака Георгиевский кавалер генерал-лейтенант К.В.Сахаров и полковник А.Н.Удинцов также похоронены на кладбище Тегель. Оба во время Гражданской войны испытали жестокое разочарование в союзниках России — Антанте, равно как и в новых союзниках—чехах. Поэтому эмигрировав с Дальнего Востока, они поселились в Берлине. А.Н.Удинцов стал прообразом полковника Удальцова в романе известного советского писателя-диссидента В.Е.Максимова «Звезда адмирала Колчака». И в максимовском романе, и в реальной жизни полковник Удальцов, он же полковник Удинцов, был начальником конвоя Верховного правителя России адмирала А.В.Колчака. Рядом с могилой Удинцова похоронены его супруга и дети.

В 1937 г. на кладбище Тегель в присутствии представителей русских и германских ветеранских воинских организаций был открыт памятник белым воинам, украшенный изображениями тернового венца, меча и надписью «Верным сынам Великой России».

После окончания Гражданской войны в Финляндии обосновались чины Белых армий, которые были либо уроженцами этих мест, либо имели здесь родственные связи, либо служили здесь в мирное время. По-видимому, первыми в Финляндии появились те, кто воевал в Северной армии генерала Е.Д.Миллера. Они отступили сюда под натиском красных войск в начале 1920 г., уйдя, главным образом, через Карельский перешеек. В армии генерала Миллера служили похороненные на гельсингфорском кладбище офицеры Н.Н.Мачигин, К.Д.Миклуха, Ф.А.Каминский. Драматическую одиссею пережил их сослуживец Георгиевский кавалер генерал-майор И.А.Данилов. Кадровый офицер одного из стрелковых полков, он в 1917 г. вернулся с австрийского фронта в Финляндию, где в мирное время стоял его полк. После того, как Финляндия стала независимым государством, он искал случая принять участие в борьбе против красных. Но только после капитуляции Германии, чьи войска оккупировали Финляндию по условиям Брестского мира, он мог уехать в Архангельск. Там он вступил в Северную армию. Когда этот фронт рухнул, генерал Данилов попал в плен к красным. Его привезли в Москву, где вскоре направили в Красную армию в качестве военного специалиста — военспеца. В штабе 4-й армии Данилов служил во время Советско-польской войны. После заключения перемирия РСФСР с Польшей 4-я армия была переброшена на врангелевский фронт. После взятия красными Крыма Д.А.Данилов ещё некоторое время служил в Красной армии, а затем демобилизовался. Прожив какое-то время в Петрограде, он вернулся в Финляндию, где и прожил оставшуюся жизнь.

В Финляндии находится ещё один русский некрополь — православное кладбище в Хельсинки (Гельсингфорсе). Чаще всего встречаются памятники тем, кто во время Гражданской войны воевал на Юге России. Это генерал-майор Ф.Л.Чижиков, полковник лейб-гвардейского Измайловского полка Ф.Ф.Кирхгоф, капитаны В.Н.Воскресенский и Ф.Д.Шульгин, вольноопределяющийся И. Саволайнен. Последний — никто иной, как известный литератор Русского Зарубежья, «поэт Белой Мечты» — Иван Савин, публиковавшийся в эмигрантских периодических изданиях и отдельных сборниках, начиная с 1920-х гг. Он умер, не дожив до тридцати лет.

Хельсинки. Гельсингфорс. Православное кладбище. Общий вид Хельсинки. Гельсингфорс. Могила Ивана Савина (Саволаин) 27-3.jpg (13738 bytes)
Хельсинки.
Гельсингфорс.
Православное кладбище.
Общий вид
Хельсинки.
Гельсингфорс.
Могила Ивана Савина
(Саволаин)
Калифорния. Лос-Анджелес.
Кладбище Голливуд, где
немало захоронений наших
соотечественников

Надгробие Ивана Савина украшено эпитафией — строчкой одного из его стихотворений: «Всех убиенных помяни Россия, егда приидеши во царствие Твое». Рядом — памятник младшему брату поэта — символический камень с надписью: «Памяти погибшего в бою с красными под М.(алой) Токмачкой (Крым) 14 июля 1919 г. вольноопределяющемуся Л.-Гв. Кирасирского Ея Величества полка Коли Саволаин. 18 лет». Можно добавить, что два старших брата Ивана Савина — офицеры-артиллеристы — попали в плен к красным и были убиты осенью 1920 г. в Крыму.

По крайней мере один из погребённых здесь русских военных — генерал-майор Ф.Ф.Шерпантье — служил в годы Гражданской войны на Востоке России в войсках адмирала А.В.Колчака.

О том, что Гражданская война, по мнению её участников, не закончилась с уходом Белых армий из России, здесь напоминает символический памятник члену боевой организации генерала Кутепова Сергею Соловьёву. Он погиб в 1927 г. в перестрелке с советскими пограничниками на территории СССР, выполняя боевое задание РОВС. Кроме того, на кладбище есть участок, на котором тянутся аккуратными рядами могилы, увенчанные одинаковыми белыми православными крестами. Рядом находится стела с рельефным изображением головы солдата в стальном шлеме. Здесь же похоронены русские добровольцы, воевавшие на стороне Финляндии в годы Зимней войны 1939—1940 гг. и Второй мировой войны 1941—1945 гг. Кроме того, отдельные захоронения русских добровольцев встречаются и на фамильных участках.

После окончания Второй мировой войны центр активности русской эмиграции стал перемещаться за океан, главным образом в США.

После окончания Гражданской войны сюда в разные годы эмигрировали с Дальнего Востока белогвардейцы, служившие в армии адмирала А.В.Колчака и его преемника атамана Г.М.Семёнова. Они осели главным образом в Сан-Франциско, Лос-Анджелесе и Сиэтле. После Второй мировой войны в этих краях появились русские белые эмигранты из европейских стран, преимущественно с Балкан.

Среди них — известные военачальники Российской императорской армии и Белых армий. В этом ряду генерал-лейтенант, Георгиевский кавалер В.М.Молчанов, командовавший в годы Гражданской войны на Востоке России прославленными полками ижевских и воткинских рабочих. Их можно считать в некотором смысле героями известной советской песни «По долинам и по взгорьям», где упоминаются «штурмовые ночи Спасска, Волочаевские дни».

Затем белые генералы, также служившие на Востоке России: генерал-лейтенант барон А.П.Будберг и генерал-майор П.П.Петров. Барон Будберг — автор хорошо известного в Русском Зарубежье «Дневника белогвардейца». Генерал Петров — участник легендарного Сибирского Ледяного похода, автор более поздних воспоминаний о Гражданской и Первой мировой войнах — «Роковые годы. 1914—1920».

В калифорнийском городе Пало-Альто обосновался бывший начальник Дроздовской дивизии генерал-лейтенант В.К.Витковский, эмигрировавший после Второй мировой войны из Франции в США. Здесь же оказался и его бывший начальник штаба генерал-майор Ф.Э.Бредов, на долю которого выпала ещё более драматичная судьба. Вернувшись в Россию из германского плена, он поступил на службу в Добровольческую армию и был назначен начальником штаба Дроздовской стрелковой дивизии. После переезда врангелевской армии в Болгарию, Бредов там и остался. Вместе со своей семьей он жил неладеко от Софии и зарабатывал на жизнь трудом землемера. В 1942 г. уехал из Софии в Сербию, где поступил на службу в Русский корпус, который был сформирован жившими в Сербии белоэмигрантами для борьбы против партизан Тито. Те нападали не только на оккупантов — германских, итальянских, венгерских, но и на русских беженцев. Генерал Ф.Э.Бредов воевал с 1942 г. Был ранен, отмечен боевыми наградами. После окончания Второй мировой войны вместе со своим сыном, как и большинством других солдат и офицеров Русского корпуса, прожил несколько лет в Австрии и лишь после этого смог эмигрировать в США.

Пригород Сан-Франциско-Колмо. Сербское кладбище. Могила генерала В.М.Молчанова и его супруги Пригород Сан-Франциско-Колмо. Сербское кладбище. Могила генерала барона А.П.Будберга Пригород Сан-Франциско-Колмо. Сербское кладбище. Могила генерала-лейтенанта В.К.Витковского
Пригород
Сан-Франциско-Колмо.
Сербское кладбище.
Могила генерала
В.М.Молчанова
и его супруги
Пригород
Сан-Франциско-Колмо.
Сербское кладбище.
Могила генерала
барона А.П.Будберга
Пригород
Сан-Франциско-Колмо.
Сербское кладбище.
Могила
генерала-лейтенанта
В.К.Витковского

Если самая многочисленная русская эмигрантская община сложилась в Сан-Франциско, то вторая — в Лос-Анджелесе. Здесь после 1945 г. проживало, по крайней мере, несколько десятков офицеров, казаков, преимущественно донских и кубанских, четыре генерала: Л.М.Адамович, А.В.Корнилов, М.А.Скворцов, М.Ф.Скородумов. Все они — генерал-майоры. Последний из них — генерал-майор М.Ф.Скородумов (1890—1930) был основателем и первым командиром Русского корпуса на Балканах в 1941—1945 гг. Вместе с другими чинами врангелевской армии, генерал, потерявший на войне ногу, в начале 1920-х гг. обосновался в Сербии. Участвовал в монархическом легитимистском движении — Корпусе императорских армий и флота (КИАФ). На свои средства возвёл часовню в память русских воинов, павших в войне 1914—1918 гг. В 1941 г. генерал Скородумов возглавил в Белграде формирующийся Русский Корпус.

...Прошли годы, большинства из них уже нет в живых. Кресты и плиты со знакомыми фамилиями — на кладбищах США, завершивших «венец» военных некрополей трагичного и великого Русского рассеяния.

Владимир ЧИЧЕРЮКИН-МЕЙНГАРДТ,
кандидат исторических наук