Все мои предки по материнской линии родом из Изюмского уезда Харьковской губернии.
Прадед Чегринец Яков Васильевич родился ок. 1880 г. в хуторе Крамаровка (Крамаренков) Изюмского уезда. Был женат на Чалой Марии Григорьевне. Работал кузнецом, женился чуть ли не в 15 лет, усыновив первого сына Марии, с которой впоследствии у него было 8 общих детей. Мой дедушка - последний ребенок. По рассказам дедушки, его отец воевал в отряде Буденного во время Гражданской войны.
Умер Яков Васильевич в 1947 году, похоронен под Изюмом.
Прадед Чегринец Яков Васильевич
Прабабушка Чалая Мария Григорьевна
Благодаря тому, что я буквально перед смертью дедушки, в 2005 году, расспросила его обо всех известных ему предках, мне удалось немного восстановить родословную Чегринец.
Кроме того, я успела получить с Украины два свидетельства о смерти: Якова Васильевича и Марии Григорьевны через ЗАГС.
В исповедной ведомости Крестовоздвиженской церкви города Изюма за 1890 г. мне удалось найти его семью.
Вдов по первому браку Федор Иванов Чегринец - 61 год,
дети его:
Василий - 40 лет,
Алексей - 20 лет,
Дмитрий -14 лет,
Василия жена Варвара Емельянова-24 года
дети их:
Яков-10
Екатерина-6
Пелагея-4
То есть Федор Иванович Чегринец примерно 1829 года рождения
Просматривая метрики Крестовоздвиженской церкви города Изюма мне удалось найти метрическую запись о его рождении.
ГАХО, Фонд 40, оп. 109, д. 308
7-ого августа 1830 года у изюмского войскового обывателя Иоанна Михайлова сына Чегринца от жены его Анны Кирилловой дочери родился сын Феодор.
При крещении его восприемниками были Изюмской Крестовоздвиженской церкви священника Андрея Соколовского сын Стефан и обывателя Ивана Дмитриева сына Бараника жена Матрона Кондратова дочь.
Кто же такие были изюмские войсковые обыватели? Я нашла очень любопытный и просто шикарный материал в издании Старозаимочные земли. Решения Харьковского окружного суда по искам крестьянских обществ к Харьковской казенной палате о старозаимочных землях с приложением жалованных Слободским полкам грамот и других документов» за 1883г.
Где читаем следующее:
«…въ первой половине XVII столетія, во время войн Гетмана Богдана Хмельницкаго съ Польшею Малороссійскіе жители, козаки Заднепровскіе, или какъ ихъ тогда называли Черкассы, гонимые преследованіями уніи и жестокостями Польской шляхты оставили свои жилища и съ разрешенія Гетмана переселились на востокъ Малороссіи (Срезневскій Историческое обозрение гражд. устройства Слободской Украины и Маркевичъ Исторія Малороссіи т. 2 стр, 57), где заняли въ пограничной съ Московскімъ Царствомъ Украине, за Белгородской чертой (границей), огромныя пространствя дикихъ земель никому не принадлежавшихъ, по теченіямъ рекъ: Сумы, Ворскла, Псела, Мерла, Харькова, Лопани, Донца и другихъ съ ихъ притоками. Земли эти занятыя переселенцами не принадлежали въ то время никому и не были подчинены ни Русскому Царю, ни Татарскимъ Ханамъ и представляли пустыню, покрытую непроходимыми болотами и дремучими л сами, составлявшую естественный рубежъ между владеніями Крымскихъ и Ногайскихъ Татаръ и Московскимъ Государствомъ и служившую лишь театромъ боевыхъ схватокъ Крымскихъ и Ногайскихъ ордъ при ихъ набегахъ на границы Московскаго Царства (Гербель, Изюмскій Слободской Казачій полкъ).
При такомъ положеиіи занятой страны и следуя обычаямъ предковъ, занесеннымъ изъ за Днепра, переселенцы, занявъ для своего поселенія и хозяйственнаго обзаведенія, дикія никому въ то время не принадлежавшія земли, сложились въ организованныя военныя общества или полки подъ властію своихъ старейшинъ-полковниковъ и полковой старшины; такимъ образомъ образовались Слободскіе казачьи полки: Ахтырскій, Харьковскій, Изюмскій, Рыбинскій и Сумскій, которые находились въ постоянной войне съ Крымскими и Ногайскими Татарами и служили оплотомъ границъ Московскаго Царства отъ набеговъ этихъ хищниковъ».
Московскіе Цари, извещенные воеводами пограничныхъ русскихъ городовъ о такомъ переселеніи и вполне сознавая какую важную услугу могли оказать новые пришельцы, народъ воинственный, составивъ своими укрепленными поселеніями самый надежный оплотъ для Московскаго Государства отъ разорительныхъ набеговъ Татаръ, приказали воеводамъ ни въ чемъ не препятствовать переселенцамъ, обнадеживъ последнихъ царскою милостью и предоставивъ имъ свободно селится за Белгородскою чертою Московскаго Царства и управляться „по ихъ Черкасскимъ обыкностямъ" (Гербель, Изюм. Слоб. Каз. полкъ).
….
менялись лишь названія владельцевъ и прежде бывшіе Черкассы, по переименованіи ихъ въ войсковыхъ обывателей, стали называться сначала казенными, а затемъ государственными крестьянами.
В «ведении», присланной 31 июня 1726 г. из полковой Изюмской канцелярии об Изюмском слободском полке говорится: «г. Изюм и прочие того полку местечки и села набраны из -за Днепра и г. Корсуня и из прочих разоренных тамошних заднепровских мест и из Малой России и из Слободских полков Сумскаго, Ахтырскаго и Харьковскаго малороссийскими служилыми черкасами, в прошлых давних годах. А населен оный изюмский полк и устроен крепостями за старою белгородскою чертою, от Крымской и Нагайской стороны, в диких степях над рр. Северским Донцом и Осколом на татарских бродах и перелазах в прошлом сто восемьдесят девятом году». Уезжая из Харькова на постройку изюмской крепости, полковник Донец взял с собою для работы 500 харьковских козаков ; 1000 шли за ним, кроме того вел еще с собою козаков и сын его Константин. Построен город, значит, был в 1681 г., в следующем же 1682 г. Григорий Ерофеевич Донец получил от Московскаго царя грамоту, которая разрешила ему, согласно его «челобитью», жить в новопостроенном г. Изюме, заселить как его, так и смежныя с ним места.
I. Челобитная государю 1710 года.
Державнейший Царь, Государь Милостивейший! В прошлых годах пришли деды, отцы и братья и родственники наши и мы з родных Малороссийских из Заднепровских городов под твою Государскую Высокодержавную Руку на сей бок Днепра, и будучие в Белгород и Курск Бояре и Воеводы, обнадёживая нас Вашею Государскою неотменною милостию и всякими нашими Черкаскими неотъемлемыми от нас заднепренными прежними вольностями, в защиту Украйны жилыми городами велели нам селиться по Белгородской черте, в диких степях, на Татарских сакмах, которыми местами хаживали Крымские и Нагайские орды под Твои Государевы жилые Украинные города, и для размножения тех новостроящихся городов велели нам призывать на житьё всенадёжно иных нашу братию Черкас, из чего учинено пять полков: Сумской, Ахтырский, Харьковский, Изюмский и Рыбянской; и во время походов тех Крымских и Нагайской орды под Украинные города служили Мы Тебе, Государю, по своему обещанию, не щадя голов своих, верно, також и в изменённые шатошние времена к изменникам не приставали и на прелестные их никакие письма, памятуя себе Вашу Великого Государя Милость, не склонялись.
И в прошлых, Государь, годах, по Указу отца Твоего, Государя, блаженной памяти и брата Твоего, Государской блаженной же памяти, Великого Государя для утверждения тех городов за те наши верные и родительные службы пожалованы мы, велено нам место Твоего, Государевого, годового денежного жалования Твою, государеву, полковую службу служить по нашей Черкаской обыкности, при своих прежних всяких вольностях; и велено заимки занимать, пасеки и всякие грунты заводить, мельницы строить, рыбные ловли занимать, шинки держать и всякими торговыми промыслами промышлять в своих полках безоброчно и беспошлинно, против нашей старой Черкаской обыкности – и оброки, которые до измены Ивашки Брюховецкого на всякие наши угодья и на торговые промыслы были наложены, велено с нас сложить, и впредь тех оброков за вышепомянутую нашу службу на нас править не велено, на те все наши вольности и на грунта и на всякие промыслы в твёрдую нам и детям надежду в будущие годы даны нам Ваши, Государевы, жалованные многие грамоты из Розряда и из Приказа Великой России; и который был в полках наших таможенный сбор в питейную прибыль и конская пошлина, и перевозы на вере и на откуп и Русских людей, и те сборы отданы нам на полки в откуп вовсе без перекупки и без преоброчки, и для обид и налогов и за незвычая нашего иноземчества у тех городов в полках наших Русским людям впредь быть не велено.
Да по Твоему ж, Государеву, Именному указу, для лучшей Тебе, Великому Государю, от нашего народа услуги, велено в полках наших служить конную компанейскую службу указному числу без Твоего, Государева, денежного и хлебного жалованья с наших пожитков, и в то время присланы нам Твои, Государевы, жалованные грамоты, обнадёживаючи нас прежними вольностями, и чтоб, опроче того компанейского денежного и хлебного вспомогательства, никаких тягостей на нас не накладать, и подпомочников в подводы ни в какие посылки не посылать, и быть бы нам при своих прежних старых вольностях, и за тую конную компанейскую службу велено нам ожидать паче прежней лучшей к себе Твоей, Государевой Милости, и ту Твою милостивую грамоту велено нам в полках читать во всенародный слух. И мы, холопы Твои, слышачи Твой, Великого Государя, именной указ в надежду Твоей, Государевой, к нам милости, и неотъемлемых впредь от нас наших козаческих прежних вольностей, со многими трудами и с немалыми денежными и хлебными в набытках своих убытками, ту компанию в полках своих устроили, и ныне держим на своей денежной и хлебной плате. Да с нас же Компанейских подпомочников сверх того берут в Каменный Затон и в Ново-Богородицк и в иные посылки и многие подводы. Да с нас же Компанейских подпомочников сверх того берут в Каменный Затон и в Ново-Богородицк и в иные посылки и многие подводы. Да с нас же посылаются с полку по несколько десятков плотников на Воронеж к корабельному делу. Да в наших же полках, чего прежде никогда не бывало, не только у подпомочников, у самых компанейцов ставят на станциях людей ратных, и тех ратных людей кормить и поить из своих пожитков, и чинить им всякое довольство; а сверх того они, ратные люди, чинят нам в домах наших великое опустошение, тайным обычаем и усильно запас и всякую всячину берут и всякое самовольство чинят, от которых вышеписанных тягостей многое имеем разорение и великие обиды.
И ныне, Государь, мы, старшина и полков наших поспольство, во великой скорби и сумнительстве зостаем, для того, что по Твоему, государеву, указу во всех городах полков наших мельницы, рыбные ловли, пасеки, мосты, перевозы, конские площадки, бани, ледокольни, валки, и иные всякие урочные статьи велено переписать и положить оброк; да у нас же в полках велено заповедать всякое лесное угодье для корабельного строения, и тот, Государь, указ нашей братии в великое оскорбление и в немалую вонтпливость; по тому, что прежние данные нам Ваши Государевы жалованные грамоты и именные указы отставляются, и верные наши многие службы, за что сподевали обрести паче прежнего милость, в беспамятство пришли, и Твоей Государевой милости и прежних наших вольностей без всякой нашей прослуги лишаемся, и ныне, Государь, мы нижайшие Твои рабы, памятуя Твою к себе неизречённую милость, а своё обещание, дерзаем Тебе, Государю, в самую истину донести и свою безмерную тягость и разорение предложити; опасны суще того, чтоб впредь, за неизвещение, нам не быть в Твоём, Государевом, опале, что от тех вышеписанных новосостоятельнх Твоих, Государевых, указов от мельниц, от рыбных ловель, от пасек, от ледоколень, от валков и от иных всяких оброчных статей, о которых в грамотах в полки наши писано, в Твою, Государеву, казну с полков наших прибыли будет малое число, а в службе Твоей, Государевой, конной компанейской учинится великая убыль, и в полках наших великая пустота, потому что наш Малороссийский народ, за неизвычай иноземчества своего, против Русских людей таких тягостей на себе понести отнюдь не может, и от того пойдут все в свободные гетманские города, а иные и пошли уже за Днепр в новостроящиеся города.
А лесного, Государь, дерева, которое годится к корабельному строению, у нас нет, а которое и есть где отчасти, и то самое худое, удобно только на дрова и на мелкое какое строение, а не к корабельному делу; а Сумского и Ахтырского полка города построены на реках, на Псле да на Ворскле, и по иным упалым малым рекам пускать не токмо большого дерева, и самых мелких дров прогнать невозможно, для того что те реки непроточные, заросли болотами, а текут они сквозь города Гетьманского регимента в реку Днепр, а не в Дон и не в Донец, и многие на них загачены плотины. Також и Харьковского полка города построены не наплавных реках, у вершине гнилых речок и от реки Донца в дальнем расстоянии; – Изюмского полка города построены по реке Донцу на Татарских городках, и в тех местах Донец течет вельми узкий крутыми коленами; а по реке Осколу тоже лесного угодья малое число и спускать тою рекою невозможно. А Рыбинского полка в городах лесного угодья, кроме прежних заповедных лесов, самое малое число и от реки Дона в дальнем расстоянии, а иных плавных рек того полка нет, и не только леса, но и дров, кроме реки Сосны, спущать невозможно, потому что речки малые и болотистые.
Всемилостивейший Государь! Просим Вашего Величества за наши прежние многие службы и за кровь и за смерть отцов и детей наших, не вели, Государь, прежних указов отца Твоего, Государя, и братьев Твоих, Государей блаженной памяти, и Своего Государева указа нарушить, и наших Черкасских старых вольностей, чим пожаловани мы, от нас без вины и прослуги нашей отнимать, и вели, Государь, по прежнему своему указу Государеву, теми вольностями нашими нам владеть по старым нашим Черкасским обыкновениям и по прежним указам и жалованным грамотам, а вышеписанные новосостоятельные указы о заповеди лесных угодьев, о мельницах и о рыбных ловлях, о пасеках, о мостах, о перевозах, о конских площадях и ледокольнях, о валках и всяких оброчных статьях, которые в новосостоятельных указах написаны, вели, Государь, с нас сложить и отставить, и впредь таких оброчных статей и иных никаких тягостей не вели, Государь, на нас накладать, для того что наш Малороссийский народ, за неизвычай своего иноземчества, таких тягостей безмерных понести против Русских людей никоими мерами не могут, пойдут врозь, и чтоб нам пред иными своею братьею в оскорблении не быть и достальным всем без остатку не разориться и от таких тягостей Твоей Государевой службы не отбыть.
Но пока заглянем в ревизскую сказку 1835 года.
ГАХО Ревизская сказка 1835 г.
Ревизская сказка 1835 года апреля 18 дня Слободско Украинской губернии города Изюма Хутора
обиватели и обивательки:
Иван Михайлов (Максимов) сын Чегринец 48 лет (29 лет на 1816 г. и далее в скобках). Ивана сыновья Ефим 24 года (5), Иван 20 лет (полгода), Гаврила 11 лет, Федор 5 лет - новорожденные. Пометка по вертикали - из обывателей города Изюма.
Ивана Михайлова жена Анна 44 года, его же дочери Анна 15 лет, Евдокия 13 лет.
Можно посчитать год рождения Ивана Михайлова - 1787 г. и двигаться дальше.
Ревизская сказка 1811 года.
ГАХО. Ревизская сказка 1811 года.
Ревизская сказка 1811 года Слободско Украинской губернии о состоящих в городе Изюме мужского пола войсковых обывателях, цыганах, переименованных в рабочий люд, экономических крестьянах и однодворцах.
А именно в городе Изюме войсковые обыватели:
№242 Михайло Гаврилов сын Чегринец 48 лет (32 года на 1795 год),
дети его Иван - 25 лет (9), Никифор - 22 года (6), Филипп - 20 лет (4), Павел умер в 1800 году (2 месяца), Степан 12 лет, Феодосий 10 лет, Павел 4 года, Ефим 3 года - вновь рожденные. У Ивана сын Ефим полгода.
Итак, Михаил Гаврилов родился в 1763 году.
ГАХО Ревизская сказка 1782 года.
Гаврило Васильев сын Чегринец 42 года,
у него жена Ульяна Афанасьева дочь 40 лет, у них дети
сын Михайла 19 лет, дочь Марфа 15 лет, у Михайлы жена Дарья Самойлова дочь 17 лет
Далее у меня пока пробел, но в переписи Изюмского полка гвардии майора Хрущева Чигринец присутствует.
ЦГИАК, Ф.1722, Оп.1, д.57 (1732 г.) Перепись Изюмского полка гвардии майора Хрущева
Казацкие подпомощники:
Во дворе Трофим Иванов сын Чигринец 60 лет. - 1672 г.р.
Стоит сказать, что фамилия, по одной из версий это прозвище жителя города Чигирина, чигиринец, чигринец/чегринец, что вполне укладывается в версию о переселении казаков на земли Слобожанщины.
Именно город Чигирин считается первой столицей козаков. В1648-78 годах он был резиденцией гетмана Богдана Хмельницкого, фактической столицей Украины, но конец его процветанию положили турки, в 1678 году со второй попытки сровнявшие город с землёй.
Город Чигирин
Интересно описана его история здесь https://rusneb.ru/catalog/000199_000009_003862138
Можно найти еще массу дореволюционной литературы на эту тему.
Ну а напоследок стих Тараса Шевченко.
Чигрине, Чигрине,
Все на світі гине,
І святая твоя слава,
Як пилина, лине
За вітрами холодними,
В хмарі пропадає,
Над землею летять літа,
Дніпро висихає,
Розсипаються могили,
Високі могили –
Твоя слава… і про тебе,
Старче малосилий,
Ніхто й слова не промовить,
Ніхто й не покаже,
Де ти стояв? Чого стояв?
І на сміх не скаже!!
За що ж боролись ми з ляхами?
За що ж ми різались з ордами?
За що скородили списами
Московські ребра?? Засівали,
І рудою поливали…
І шаблями скородили.
Що ж на ниві уродилось??!
Уродила рута… рута…
Волі нашої отрута.
А я, юродивий, на твоїх руїнах
Марно сльози трачу; заснула Вкраїна,
Бур’яном укрилась, цвіллю зацвіла,
В калюжі, в болоті серце прогноїла
І в дупло холодне гадюк напустила,
А дітям надію в степу оддала.
А надію…
Вітер по полю розвіяв,
Хвиля морем рознесла.
Нехай же вітер все розносить
На неокраєнім крилі,
Нехай же серце плаче, просить
Святої правди на землі.
Чигрине, Чигрине,
Мій друже єдиний,
Проспав єси степи, ліси
І всю Україну.
Спи ж, повитий жидовою,
Поки сонце встане,
Поки тії недолітки
Підростуть, гетьмани.
Помолившись, і я б заснув…
Так думи прокляті
Рвуться душу запалити,
Серце розірвати.
Не рвіть, думи, не паліте,
Може, верну знову
Мою правду безталанну,
Моє тихе слово.
Може, викую я з його
До старого плуга
Новий леміш і чересло.
І в тяжкі упруги…
Може, зорю переліг той,
А на перелозі…
Я посію мої сльози,
Мої щирі сльози.
Може, зійдуть, і виростуть
Ножі обоюдні,
Розпанахають погане,
Гниле серце, трудне…
І вицідять сукровату,
І наллють живої
Козацької тії крові,
Чистої, святої!!!
Може… може… а меж тими
Меж ножами рута
І барвінок розів’ється –
І слово забуте,
Моє слово тихо-сумне,
Богобоязливе,
Згадається – і дівоче
Серце боязливе
Стрепенеться, як рибонька,
І мене згадає…
Слово моє, сльози мої,
Раю ти мій, раю!
Спи, Чигрине, нехай гинуть
У ворога діти,
Спи, гетьмане, поки встане
Правда на сім світі.
19 февраля 1844. Москва